Создатель русской чайной "Нитка" о том, как сделать новую традицию, вдохновляясь историей России

Создатель русской чайной "Нитка" о том, как сделать новую традицию, вдохновляясь историей России

Русская чайная. Она осталась на картинах Кустодиева. На дореволюционных фотографиях. А после революции за искоренение чайных и вообще чайной традиции взялись едва ли не в первую очередь. Какой она могла бы быть сейчас, не случись революция? Корреспондент «Родины» поговорил с создателем русской чайной «Нитка» Андреем Колбасиновым, который воплощает мечту о возрождении русской чайной традиции.

«Нитка» находится в Замоскворечье, в особняке XIX века — тут сейчас располагается Центр Вознесенского, арт-пространство, посвященное новейшей российской культуре. И новая русская чайная — это смесь традиций и новизны. Изразцовой печи и современного света. Изящно расписанных подстаканников и прозрачных чайников, в которых подается чай.

Еще Андрей Колбасинов придумал «чайную подписку». Ежемесячно подписчики за 1111 рублей получают набор с чайными новинками и коллекционными карточками с историями. Они всегда разные. Например, Колбасинов специально ездил в Рязань, чтобы побывать в Музее Макса Фактора и заодно узнать больше про его первый бизнес.

После службы в Русской императорской армии он обосновался в Рязани, где торговал в собственном магазине париками, кремами и пудрой. Потом была столица, Петербург, и эмиграция в США, где Максимилан Факторович и стал Максом Фактором — «отцом современной косметики».

— Его историю мы связали с весной, с цветочными чаями. Хотим, чтобы все содержимое коробки было интересно нашим подписчикам. И постоянно работаем и над чаями, и над историями, которые прилагаются к чаю. Или чай прилагается к истории, — объясняет Андрей.

Сколько уже существует «Нитка»?

Андрей Колбасинов: Год. «Ниткой» в России называли чайный караван из Китая. Ну и потом — нитка как связь между людьми, связь времен. Дореволюционного и сегодняшнего.

Почему именно в Центре Вознесенского?

Андрей Колбасинов: Так совпало. Познакомились с директором и стали обсуждать, что можно сделать. И сделали первую и единственную русскую чайную в Москве.

Она приносит доход или это пока просто имиджевый проект?

Андрей Колбасинов: Приносит. Но у нас много каналов продаж. Интернет-магазин, продажа чая в кафе, рестораны и кофейни, подписка, корпоративные подарки. И доходы равномерно распространяются. Я переехал в Москву, когда у меня ничего не было, кроме долгов, карты «Тройка» и телефона, оплаченного на месяц. Зарабатывал консультациями бизнеса в разных частях страны. Одновременно вел переговоры с площадками для открытия чайной. С Центром Вознесенского все заняло восемь месяцев.

Чаи вы закупаете у определенных людей?

Андрей Колбасинов: Да. В Китае есть человек, который занимается производством пуэров и параллельно ищет чаи для нас. То же и в Грузии. У нас фирменные чаи, которые мы сами купажируем, коптим, ароматизируем. Это свое маленькое производство.

До революции были известны чаи Кузнецова, Высоцкого, Перлова. Почему в России так и не появилось новых чайных фамилий?

Андрей Колбасинов: Советская власть сделала все, чтобы до минимума снизить значение чаепития. Как чай разливали половником, многие хорошо помнят. А сейчас все поглотил массмаркет. Кстати, и в Британии такая же ситуация. Слишком много дешевого чая, который отбил у людей потребность в хорошем чае. До революции в чае хорошо разбирались даже крестьяне. Конечно, чай низкого качества всегда был. Но люди понимали, за что платят, покупая хороший.

Кажется, сейчас нет интереса к чайным. Всем нужно кофе с собой…

Андрей Колбасинов: Образ жизни изменился. 15 лет назад кофе с собой тоже не было. Появилась такая традиция, но для меня она чужеродна. При том, что я на этом хорошо зарабатывал, сделав сеть кофеен в Туле. Да, сейчас большинство людей не видят потенциала в чайных. Наша задача — создавать под себя рынок и самим же на нем работать. Городские чайные — это формат, который должен быть востребован!

Сейчас в Москве легко найти места с китайским, японским, среднеазиатским чаепитием. Проблемы только с русским — чтобы вокруг самовара, с баранками, вареньем, пастилой…

Андрей Колбасинов: Тут важно сказать, что «Нитка» — это не реконструкция русской чайной начала ХХ века, а русская чайная, какой бы она могла быть, если бы не революция, войны. Лубок, то есть копия, не будет успешным, там более в Москве. Мы же не хотим, чтобы все, условно говоря, пересели в Москве на извозчиков. Как развлечение для туристов старинная чайная может существовать, но это скорее исключение из правил. Наша задача еще и в том, чтобы вдохновить людей открывать чайные. Чем больше их будет, тем быстрее станет развиваться рынок.

Вы сказали, что были «кофейным человеком». Почему ушли «из кофе в чай»?

Андрей Колбасинов: Стало неинтересно — с кофе уже все прошел. И потом были разногласия с инвестором, решили разойтись. Договорились при этом, что я не открываю в Туле свою кофейню. Тогда у меня возникла идея создать чайную. Когда-то меня задело, что я не могу попить хороший кофе в России. Так же оказалось и с чаем. Стандартная предпринимательская история: когда чего-то не хватает тебе, ты начинаешь это делать и для себя, и для других.

У вас в чайной совсем немного мест. Планируете расширяться?

Андрей Колбасинов: Пока устраивает это место, где мы притулились. Для людей это и определенный квест — найти нас. Но нам надо расширяться. Ведем переговоры по более крупному залу. Хотим большую чайную — человек на 500. Это формат больших кофеен «Starbucks Reserve», только по-русски. И, конечно, чайная — это не только чай. Еда тоже должна быть. Еще до революции в чайных подавали и пирожки, и бутерброды, и каши...

Сейчас запрос на покупки чая через интернет или на то, чтобы приходить в чайную?

Андрей Колбасинов: Люди не просто хотят приходить в чайную — хотят почувствовать себя русскими. Есть запрос молодых людей, которые не хотят уезжать куда-то из страны, а хотят здесь, вокруг себя, сделать хорошую жизнь, не копируя кого-то.

Недавно слушал Татьяну Черниговскую, которая сказала, что в современном мире интеллектуальное расслоение между людьми увеличивается все сильнее. И разница между теми, кто выбирает что-то уникальное, как, например, русская чайная, и теми, кому нужен только попкорн, постоянно растет. Интеллект требует интересной истории, он не может существовать на корме.

Мы живем на богатом культурном слое. Это и одежда, и архитектура. Это великолепный ресурс для нового. И это новое нужно строить каждый день — никто эту работу за нас, за носителей культурного ДНК, не сделает.

Что делаете вы?

Андрей Колбасинов: Продолжаем работу, которая была начата в конце XIX — начале XX века. Помогаем людям найти ответ на вопрос, кто мы такие и чем отличаемся от других. Наша история простая — все русские люди пьют чай каждый день. И эта нитка нас всех связывает.

Но как все в России перешли на кофе?

Андрей Колбасинов: Мы работали над этим (улыбается — прим. «Родины»). Но сейчас структура потребления меняется. Сужу хотя бы по себе: раньше выпивал три чашки кофе в день, теперь — одну. И потом ведь до чая у нас тоже не было этой традиции. Люди пили квас, сбитни. Сбитни, кстати, у нас тоже есть.

Какой людям сейчас представляется чайная, когда вы говорите о ней?

Андрей Колбасинов: Разуться, сесть на коврик, задрав ноги, пить чай из пиал. Еще при этом закурить кальян. Но это не русская чайная и не русское чаепитие. Чайные должны стать предметом гордости и должны ассоциироваться с хорошими эмоциями, с русскими людьми. Чайные должны быть везде — в гостиницах, университетах, на вокзалах, в библиотеках...

Чай в пакетиках — это нормально?

Андрей Колбасинов: Да. Но есть препятствия. Сначала ждешь, пока чай заварится, потом — пока остынет. Во время чаепитий мы решаем проблему с помощью самоваров, где у нас всегда нужная температура напитка. Человек может может сразу взять стакан хорошего чаю в подстаканнике. Это вообще символ будущей чайной революции — аналог эспрессо, который пьют на бегу. Такая чайная традиция отличает нас от других. И это то, за чем станут охотиться другие.

Дмитрий Лихачев писал, почему после революции разгромили чайные — слишком удобно в них было беседовать на разные темы. Это было не нужно новым властям.

Андрей Колбасинов: Да, потому что они понимали, что развернуть революционные изменения можно в чайной. Но история сложилась так, как сложилась.

И я хорошо понимаю, что проект души невозможен без финансового обеспечения. Но все равно все начинается с цели. Сделать новое. В том числе, из забытого старого. Дать людям ниточку, за которую можно держаться. Русское чаепитие для этого подходит лучше всего. Оно не вызывает противоречий. Связывает всех. Собирает за одним столом. Приглашает к разговору.

Русское общество изначально инклюзивно — принимает всех, кто готов разделять наши ценности, вне зависимости от цвета кожи, нации. Вот почему русская чайная и русское чаепитие всегда будут актуальны.

Источник: rg.ru Бизнес

12:55
25

Распечатать
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!